B связи с фестивалем финно-угорских народов predlagaem на сайте статью Д.В. Бубриха, которой он открывает свой цикл лекций о прибалтийско-финском языкознании. В ней очень интересно рассказывается о расселении финно-угорских племен по северо-западу, собственно Финляндии и возникновению и формированию финского языка. …О происхождении финского-суоми языка

(Д.В. Бубрих. Прибалтийско-финское языкознание)

§1. Задолго до нашей эры в некоторой части лесной полосы Восточной Европы обитали древние финно-угорские племена.

В то время эта лесная полоса была заселена чрезвычайно редко. Конечно, были местности с несколько уплотненным населением. Но гораздо больше было территорий, заселенных только кое-где по берегам крупных рек, территорий, посещавшихся лишь в сезонном порядке, и, наконец, совершенно безлюдных территорий.

Эта редкая заселенность лесной полосы Восточной Европы и ее равнинный характер при обилии мощных рек, почти соприкасавшихся истоками и почти сплетавшихся притоками, как нельзя больше благоприятствовали передвижению населения. Громадную роль играли промысловые сезонные поездки, покрывавшие тысячикилометровые расстояния. Эти сезонные поездки прокладывали пути переселения без утраты живых связей. Некоторое представление о таком порядке вещей дают и более поздние времена. Он продолжался, например, у Корелы еще в IX в.н.э. и даже позднее. Корела в это время имела «гнездо» на северо-западном побережье Ладожского озера, но в то же время действовала в западном направлении до р. Кюминйоки, а в северо-западном направлении (через систему озер, озерных протоков и рек) – до побережья северной части Ботгического залива, и все это без какого-либо ущерба для связей в своей среде. Задолго до нашей эры подобный порядок вещей был выражен гораздо резче и захватывал гораздо большие южные территории.

Не приходиться удивляться, что древняя финно-угорская речь была очень сходна на весьма больших расстояниях. Конечно, без местных особенностей дело не обходилось.

Несколько особое положение создавалось по отношению к группам, которые принимали финно-угорскую речь взамен какой-либо иной, особенно если эти группы имели своеобразных хозяйственный уклад. Таковы, например, предки саамов (лопарей), оленеводов –кочевников, финноугризованных где-то в относительно северных местах. У таких групп финно-угорская речь рано обзаводилась исключительными особенностями.

Следует отметить, что к концу данного времени финно-угорская речь оказалась в соприкосновении с древней индоиранской речью степной полосы Восточной Европы. Индоиранская речь оказывала преимущественное влияние: индоиранцы были посредниками в экономических и культурных влияниях, шедших с юга. Во всех финно-угорских языках мы находим некоторое количество индоиранских словарных заимствований. Ряд финно-угорских племенных названий (мордвы, марийцев и некоторых других ) находят объяснение в древней индоиранской речи.

§2. В I тысячелетии до н.э. произошло стягивание части финно-угорского населения к берегам Балтийского моря, между Финским и Рижским заливами. Вполне возможно, что переселение к берегам Балтийского моря происходило постепенно и в нем принимали участие не вполне однородные элементы. Но проживание на одной и той же территории, которая все больше обособлялась в хозяйственном отношении, не могло не выравнивать речь и в то же время не противопоставлять ее речи внутренней части Восточной Европы. Вырабатывалась особая разновидность финно-угорской речи – древняя прибалтийско-финская речь, которая стала противостоять другим разновидностям финно-угорской речи – саамской, мордовской, перской (коми-удмуртской), угорской (мансийско-хантыйско-мадьярской).

Следует отметить, что за несколько веков до н.э. древняя прибалтийско-финская речь оказалась в соприкосновении с древней литво-латышской речью, которая распространялась также вблизи Балтийского моря, между Западной Двиной и Вислой. Стороной, которая влияла по преимуществу, была древняя литво-латышская речь: литво-латыши оказались посредниками в экономических и культурных влияниях, шедших с юга, от Черного моря. Во всех прибалтийско-финских языках мы находим значительное влияние литво-латышских словарных заимствований. Ряд прибалтийско-финских племенных названий (Hame, Karjala) находят объяснения в древней литво-латышской речи.

Нелишне добавить, что в то же самое время древняя прибалтийско-финская речь оказалась в соприкосновении и с древней саамской речью, которая распространилась как речь редкого оленеводческого кочевого населения в современных Финляндии и отчасти Карелии. Преимущественное влияние в этом случае оказывала древняя прибалтийско-финская речь. В саамских языках мы находим исключительно большое количество прибалтийско-финских словарных (и не только словарных) заимствований. Функционирующее самоназвание (saabme) саамы получили из прибалтийско-финского источника.

§3 До сих пор финно-угры вообще и прибалтийские финны в частности, входили в круг восточноевропейских отношений, не имея никаких заметных соприкосновений с Западом. Но около новой эры произошли важные перемены.

Так, Рим расширил свои владения до Рейна, а отчасти и за Рейн, а экономически и культурно стал втягивать в сферу своего непосредственного или опосредствоанного влияния все народы бассейнов Северного и Балтийского морей. В сфере опосредствованного влияния Рима оказались и прибалтийские финны, равно как и саамы. В роли посредников при этом выступали племена, жившие в прямом соседстве с римскими территориями, германские – в широком значении этого термина. Во всех прибалтийско-финских языках, равно как и в саамских, мы находим значительное количество древних германских словарных заимствований. Некоторые из них оказываются латинскими заимствованиями, прошедшими через германскую среду.

Влияние Рима вызвало в бассейне Балтийского моря оживленную торговлю западноевропейской направленности, причем очень важную роль играли скандинавские страны — Дания и Швеция с остовом Готланд. Товаром, которым располагали прибалтийские финны, была в основном пушнина. Торговля эта, раз сложившись, продолжала развиваться и тогда, когда Рим пал.

С подъемом торговли у прибалтийских финнов оказалось связано освоение новых территорий, богатых пушниной. Прибалтийские финны перешагнули 600 сев.широты и стали продвигаться по территории, где раньше существовало только редкое саамское население. Дело началось с сезонных поездок, а закончилось переселениями.

В течение I тысячелетия н.э. к северу от 600 сев.широты образовалось четыре новых прибалтийско-финских племени. Племена эти заняли первоначально совсем небольшие кусочки земли, между которыми простирались лесные пустыни, где можно было иногда встретить только становища саамов.

Относительно рано, в первые века н.э., на крайнем юго-западе современной Финляндии обосновалось племя Suomi, по русски Сумь. Местообитание этого племени было исключительно удобно в торговом отношении – тут сливались воды Ботнического и Финского заливов, совсем близко были территории современных Эстонии и Швеции.
Тоже относительно рано, недалеко от Суми, у системы озер, откуда текут реки Кокемяенйоки (в Ботнический залив) и Кюминйоки (в Финский залив), обосновалось племя Hame, по русски – Ямь или Емь. Местообитание этого племени было тоже удобно – близкодоступны были и Ботнический, и Финский заливы; к тому же внутреннее положение обеспечивало довольно надежную защиту.
Значительно позднее, ближе к концу I тысячелетия н.э., намного восточнее, у северо-западного и северного побережий Ладожского озера, обосновалось племя Karjala, по русски Корела. Местообитание этого племени имело свои удобства – в то время кроме пути по Неве был и другой путь из Финского залива в Ладожское озеро – через современный Выборгский залив, ряд мелких рек и р. Вуоксу, и Корела контролировала этот путь; к тому же положение в некотором отдалении от Финского залива обеспечивало довольно надежную защиту от нападения с завпада.
Тоже поздно, еще восточнее, у юго-восточного побережья Ладожского озера, между Волховом и Свирью, обосновалось племя Vepsa, по-русски Весь. Местообитание этого племени было весьма удобно, поскольку позволяло контролировать торговлю в волжском и заволоцком направлениях (Заволочьем называлась территория в бассейнах рек, стекающих в Белое море).